11:24 

Дыра в Европу

[Amae]
equilibrium
Люди, которые годами живут в одном месте, накапливают ужасно много ненужного хлама.
Хранят свои детские игрушки, школьные дневники, еще какие-то старые и бесполезные по сути вещи.
Вообще я до ужаса сентиментальна, но это работает как-то.. избирательно. Когда в 2006 году я уезжала учиться, то не взяла с собой никаких "якорей", кроме пары очень старых снимков, на которых наша маленькая семья все еще представлена в полном составе.
Пару недель назад, приехав к маме, черт дернул меня залезть в коробку с фотографиями. Среди прочего там была стопка фоток, сделанных мной в евротуре.
Это было ужасно, ужасно давно. И не смотря на то, что воспоминания немного подернулись дымкой времени, некоторые моменты я помню настолько отчетливо, будто это было вчера.
Один город - одно воспоминание.

Бяла-Подляска
Маленький придорожный магазинчик сладостей. Крохотные леденцы, отвратительно вредный, но такой вкусный химический зефир, мармеладные мишки, аромат карамели и облака сахарной пудры в воздухе. Сдерживаться очень сложно, поэтому я беру всего понемногу. Пожилой усатый мужчина за кассой хоть и плохо, но все же говорит по-русски.
- Сколько с меня?
- Злоты? Евро?
- Евро.
Он взвешивает пакет, нажимает грубым пальцем на стершиеся кнопки калькулятора.
- 1,5.
Я расплачиваюсь и выхожу, понимая, что курс был самым что ни на есть грабительским. Для Польши. Русская девочка получила огромный пакет сладостей всего за 45 рублей.
Автобус мчится в ночь, я жую зефир. В окне отражается моя толстовка, усыпанная сахарными крошками.
Путешествие только начинается. И я дико, до невозможности, счастлива.

Берлин
Октябрь. Серый день делает город таким же серым. Влажность приближается к критической отметке. "Свободное время". Я иду по серой улице и ныряю в такой же серый переход, который внутри оказывается облицован ярко-желтой плиткой. Крохотные плиточки вызывающе-канареечного оттенка. Переход очень длинный. Он плавно изгибается то в одну сторону, то в другую. Я останавливаюсь, достаю из сумки-почтальонки неизменный черный маркер и пишу на стене несколько строк. Поднимаюсь наверх.
Клены. Огромная аллея золотых кленов, роняющих на головы прохожих листья размером с тетрадный лист. Я видела такое только в кино. Но поражают меня даже не сами клены, а то, что листья никто не убирает. Золото вверху, золото внизу. Листья мягкие, еще совсем не ломкие. Я иду и поддеваю их ногами. Очень хочется упасть на спину, в эти горы золота, и лежать так какое-то время, но я очень стесняюсь. Что совсем не вяжется с предыдущим действием, более чем спорным.

Амстердам
Город-калейдоскоп. Тысячи велосипедов, крохотные, словно игрушечные, Смарты, алмазная пыль с фабрики, которой усыпаны все близлежащие дома, голуби на площади, бестолковые уютные магазинчики, невнятного вида чувак, пытающийся продать моей подруге пакет травы, катера, каналы, бесконечные мосты...
Наша небольшая группа идет вдоль ряда домов, куда и откуда - уже и не вспомню. Я глазею по сторонам, в тщетной попытке ухватить все и сразу. И ухватываю. Буквально в паре-тройке метров от меня на низком крыльце девушка с яркими бирюзовыми волосами целует другую девушку.
Дальше я, видимо, должна написать что-то в стиле "эта сцена повредила мою психику", но не напишу, поскольку это будет чистым враньем. Моя психика уже была повреждена. Единственное, что я почувствовала - жгучее любопытство. Никакой неправильности, никакого отторжения. Мы уже прошли мимо и если бы они не оторвались друг от друга - я бы точно свернула себе шею. Прошло больше десяти лет, но я отчетливо помню, как она выглядела. Черное пальто, длинный черный шарф, колечко в крыле носа и единственное яркое пятно - волосы цвета морской волны.
И каждый раз в ответ на вопрос "что тебе запомнилось больше всего" приходилось кривить душой, поскольку тогда о "представителях сексуальных меньшинств" большинство людей знали лишь из сомнительных шутеечек, иногда встречавшихся в говношоу типа "Аншлага" или "Смехопанорамы". Ребенку нельзя спокойно говорить о том, над чем принято насмехаться.

Брюссель
Головокружение, когда ты выходишь на Гранд-Плас. Площадь огромна, но складывается ощущение, что все эти дома... обнимают тебя. И крылья взлетающих голубей в лучах раннего солнца.
Моя подруга смеется и покупает дурацкий сувенирный штопор в виде знаменитого "Писающего мальчика", который, несколькими днями позже, очень нам пригодится.

Париж
Потрясающее красное вино по цене 0,99 евро за бутылку и парень лет двадцати с небольшим за прилавком, который, услышав чужую речь, не задал ни единого вопроса. Пробил, получил плату, улыбнулся. Русские дети, атаковавшие алкогольный бутик. Даже шутить не хочется, ну.
Я купила две бутылки, одну из которых привезла домой. А вторую мы торжественно раздавили в гостинице. Это был первый раз в жизни, когда я напилась. Напиваться красным винишком в отеле на окраине Парижа - есть в этом что-то буржуазно-нищебродское, не правда ли?
Эйфелева башня вся исписана, вы знали? Я тоже оставила там послание. Маленький вандал.


Я рада, что тогда мама не стала слушать родственников, которые пытались отговорить ее от затеи отпусти-дочь-повидать-мир.
- Ребенок! Что она поймет? Что она запомнит? Вот будет взрослой - пусть едет куда хочет!
Они еще никогда так не ошибались.

Возможно именно тогда, глядя на звезды, отраженные в безымянной луже на Монмартре, мне практически открылся смысл бытия.

@музыка: Darren Loveday & Stephen Loveday — Power To Progress

URL
   

equilibrium

главная